Главная » Файлы » Отечественные кинофильмы

«ТРИЛОГИЯ О МАКСИМЕ»
16.03.2014, 20:58


«Ленфильм», «Юность Максима» («ЮМ»), 1935 г., «Возвращение Максима» («ВМ»), 1937 г., «Выборгская сторона» («ВС»), 1939 г. Авторы сценария и режиссёры Г. Козинцев и Л. Трауберг. Сценарий «ВМ» — Г. Козинцева, Л. Славина, Л. Трауберга. Оператор А. Москвин, «ВМ» — А. Москвин и Г. Филатов. Художник «ЮМ» и «ВМ» Е. Еней, «ВС» — В. Власов. Композитор Д. Шостакович. В ролях: Б. Чирков, В. Кибардина, М. Тарханов, С. Каюков, А. Кулаков, А. Кузнецов, М. Жаров, А. Чистяков, В. Ванин, Ю. Толубеев, А. Бонди, В. Меркурьев, Н. Крючков, М. Штраух, Н. Ужвий, Л. Любашевский, Д. Дудников, М. Геловани, Б. Жуковский и др.



* * *

В 1933 году журнал «Советское кино» опубликовал отрывки из сценария Г. Козинцева и Л. Трауберга «Большевик». Это была история русского большевика, прошедшего путь от весёлого рабочего паренька с Нарвской заставы до профессионального революционера, одного из первых советских министров. Для авторов — молодых, но пользовавшихся шумной известностью художников, организаторов Фабрики эксцентрического актёра (ФЭКС), — новая работа означала крутой перелом в их творчестве. После стилизаторских фильмов — «Шинель», «С.В.Д.», «Новый Вавилон» — они обращались к реалистическому методу.

Козинцев вспоминал: «Толчком к образованию замысла было знакомство с одним из новых руководителей кинодела.2Это был уже немолодой человек, ходивший в тёплом не по сезону пальто, несуразно нахлобученной шапке и галошах. Что-то глубоко прозаическое и обыденное было во всём облике этого умного, много знавшего человека, в полной мере одарённого чувством юмора. Со спокойной иронией он разбирался во всех наших киноделах. Как-то зашла речь об историко-революционных фильмах. Наш собеседник в своей обычной, несколько шутливой форме припомнил для сопоставления с одним из фильмов случай из своего прошлого, за ним другой…»

Козинцева и Трауберга поразил контраст негероической внешности и его легендарной биографии. Они решили попробовать создать такого героя.

В «Большевике» («Юности Максима») участвовали три друга. Максим был сначала задуман как «тощий парень с умными глазами, с острым носом, с упрямой копной волос». И играть этого тощего Максима должен был Эраст Гарин.

Артиста Театра юного зрителя Бориса Чиркова пригласили на роль рабочего Дёмы, простого парня, погибшего в первом же столкновении с полицией. Уже были актёры на главные роли, уже была съёмочная группа и даже успели кое-что снять, как вдруг неожиданно работа прекратилась… А потом стало ясно, что Максим — именно Чирков. Узнав об этом, актёр запротестовал: «Да какой из меня большевик, рабочий-вожак, оратор? С моим-то ростом, говором?» Однако режиссёры чуть ли не в приказном порядке заставили его играть главную роль.

«Множество вопросов возникло передо мной… — вспоминал Чирков. — С жизнью рабочих я был незнаком, на заводах не бывал, в революции не участвовал. Да и роли в окончательном виде ещё не было, сценарий писался и переписывался на ходу. Главным источником познания характера будущего героя трилогии стали для меня материалы и документы большевистского подполья. На одной из первых же репетиций Григорий Михайлович сказал: „Если вы хотите понять сущность рабочего человека, а без этого нет Максима, идите на завод, смотрите, ищите там родню и товарищей нашего героя. Учитесь у них быть Максимом…"»

И Чирков пошёл на завод «Красный выборжец», часами простаивал в цехах у станков. Вместе с рабочими проводил все свободное время — обедал, развлекался, ходил на митинги, читал газеты. А в ленинградском Доме кино он встречался со старыми петербургскими рабочими, ветеранами партии, которые рассказывали о забастовках на заводе «Лесснер», о баррикадах, о подпольных типографиях и маёвках. Суть фильма и заключалась в том, что такой парень неминуемо должен был стать революционером. Максим не мог примириться с произволом и бесправием.

Дёму сыграл Степан Каюков — прирождённый комик, да ещё с любовью к народному, грубоватому юмору. Третий парень (Андрей) отыскался прямо на улице. Исполнителей такого происхождения в фильме было немало: директор цирка играл мастера; антиквар с холёной бородой (на экране борода нередко выглядела наклеенной) — инженера.

На роль Наташи, подруги Максима, пробовалась популярная Елена Кузьмина. Но режиссёры остановили свой выбор на Валентине Кибардиной — актрисе, похожей, как родная сестра, на учительниц, обучавших вечерами рабочих началам математики, а заодно и основам классовой борьбы. Вначале Кибардина должна была играть смешливую девицу Марию Ивановну, в которую влюблены три товарища.

Чирков хорошо исполнял русские песни и просил вставить какую-нибудь песню. Ежедневно ассистенты приводили на студию гармонистов, разыскивали эстрадников.

И вот однажды, когда уже и вера в саму необходимость песни проходила, подвыпивший гармонист заиграл вальс, затянул сиплым голосом: «Крутится, вертится шар голубой, крутится, вертится над головой. Крутится, вертится, хочет упасть, кавалер барышню хочет украсть…»

Ни секунды сомнения не было. Это была она, любовь мгновенная, с первого взгляда, вернее слуха. В песне открылся с удивительной полнотой и в словах, и в напеве тот самый истинный и искренний лиризм «"копеечного", что определял фильм».

Роль большевика, заводского организатора исполнял П. Волков. Оказалось, что артист отлично играет на гармошке. Звучала его гармошка хрипло и визгливо, но Павел Михайлович умел вложить в грошовый инструмент душу. И гармошка разговаривала у него человеческим голосом. На репетициях режиссёры постепенно вымарывали текст роли — важные места отдавались гармошке.

Режиссёры добивались подлинности во всём, и особенно в подборе типажа. Помощнику режиссёра Илье Фрэзу, до прихода в кино немало проработавшему на заводе, поручили готовить съёмки эпизодов, связанных с участием «питерского пролетариата».

В те дни Фрэзу и его помощникам пришлось не раз побывать на многих ленинградских заводах. Они встречались со старыми рабочими, подбирали выразительные типажи для будущих «пролетарских» массовок. Нередко для съёмок отбирали у этих рабочих их замусоленные спецовки, кепки, картузы, а взамен выдавали новенькие или выстиранные, которые хранились в студийном гардеробе. Фрэз придирчиво осматривал буквально каждого человека, если он нужен был хотя бы даже для тысячной массовки. И усы чтоб у него были настоящие, и руки мозолистые, и обязательно хорошо «обжитая» одежда.

Звуковая плёнка разгона демонстрации монтировалась, как партитура. Труд был адским, перезаписывающей аппаратуры ещё не существовало. Козинцев клеил кусочки шумов: цокот копыт, завывание сирен, свистки, крик, гик казаков, стоны. Образовывалась сложнейшая звуковая мозаика.

Осенью 1934 года работа над фильмом «Юность Максима» была завершена. Однако во время приёмки в Госкино почти все руководители восстали против фильма: фальшь, балаган, герой — не большевик-рабочий, а некий люмпен-пролетарий.

В середине декабря 1934 года фильм посмотрел И.В. Сталин. Рассказывает режиссёр Леонид Трауберг:

«В шесть часов вечера нас повезли в Кремль. Оказалось, что мы чуть опоздали: сеанс уже начался. В большой комнате было темно. Кто был там, мы не видели. Только через некоторое время после начала фильма в темноте послышался чей-то недовольный голос: „Что это за завод? Я такого в Питере не помню". И немного погодя тот же голос (позже мы узнали Калинина): „Мы так перед мастерами не кланялись". И тут, также в темноте, раздался негромкий с очень заметным акцентом голос: „В зале присутствуют режиссёры. Желающие могут после конца высказаться". Больше замечаний не было. Фильм закончился, мы увидели лица, знакомые нам по портретам: Калинин, Ворошилов, Орджоникидзе, Андреев… Все с нами поздоровались и почти что с места в карьер начали делать замечания. Сталин сказал: „Вот у вас этот большевик в начале диктует листовку, такого тогда не было". „Секретарей не держали", — сказал Ворошилов, и все рассмеялись. Ворошилов добавил: „И очень он у вас старый. Тогда Владимиру Ильичу было только сорок, а мы все были помоложе". Сталин не очень гневно добавил: „И что это он в мягкой шляпе и в нерабочем костюме влезает в толпу рабочих? Там же шпиков было полно, сразу же схватили бы".

Может быть, душа моя находилась в пятках, но я старался давать объяснения… Здесь Козинцев, человек куда более нервный, чем я, очевидно решив, что дело проиграно, слегка побледнел и опустился на стул. Я нашёл неуклюжее, неправдоподобное объяснение: «Извините нас, товарищи, но мы с самого утра уже несколько раз смотрели картину, не успели даже чаю выпить и, как сами понимаете, волнуемся». Тут все засуетились, и, словно в арабской сказке, на столике мгновенно возникло угощение: чай, бутерброды. Но свидание, по сути, было закончено, мы поклонились и пошли к выходу. Сталин, взяв в руки стакан чаю, крикнул нам вслед: «Максим хорош! Хорош Максим!» И это была все подытожившая рецензия».

В январе 1935 года фильм «Юность Максима» вышел на экраны и сразу завоевал любовь зрителей. Борис Чирков после этого стал всесоюзно знаменит, и иначе, как Максим, его уже никто не называл. Чиркову было присвоено звание заслуженного артиста РСФСР.

На студию посыпались сотни писем с просьбой сообщить о дальнейшей судьбе Максима. Козинцеву и Траубергу, породив героя, которого зрители приняли как реально существующего человека, пришлось рассказать о его дальнейшей жизни. Форма многосерийного фильма была выбрана ещё и потому, что материал был обширен и не вмещался в одну картину. Эйзенштейн очень радовался, когда узнал, что вторая серия называется, согласно всем канонам, «Возвращение Максима» (1937).

Герой Чиркова не утратил ни одной привлекательной юношеской черты, но он уже вожак рабочих масс, организатор забастовок, руководитель первых революционных боев. Чтобы артист смог преодолеть разрыв во времени, режиссёры разработали подробную биографию Максима. Познакомившись с ней, Чирков представил себе всё, что произошло с его героем за кадром — между двумя сериями кинокартины. Пропаганда большевистских идей в Сормове, новые партийные поручения, царская ссылка — вот откуда у Максима богатый опыт профессионального революционера.

Козинцев и Трауберг, давая широкую панораму 1914 года, стремились к тому, чтобы «Возвращение Максима» создавало у зрителя впечатление «снежного кома», — события сменяют одно другое с кинематографической скоростью.

Особенно тщательно готовились к съёмкам эпизода «Государственная дума». Здесь необходимы были яркие и выразительные персонажи — буржуа.

Задолго до начала съёмок специальный помощник режиссёра — «типажных дел специалист» — искал повсюду в городе таких людей, выискивал их буквально по одному в самых разных местах. Как правило, они оказывались очень солидными людьми, занятыми важными делами, и кино их не очень интересовало. Помощница режиссёра упрашивала, чуть ли не умоляла каждого «типажа», убеждала, как могла. Обещала договориться об освобождении на время съёмок от работы.

У весьма респектабельного человека, который был обнаружен в фойе Мариинского театра во время антракта балетного спектакля, это обещание вызвало откровенный смех.

«Вы мне не верите? Я вам твёрдо обещаю это!» — настаивала помощник режиссёра.

Но в ответ респектабельный человек, с редкостно красивой бородой, только улыбался. Помощница не понимала почему. Оказалось, что этот человек — иностранный дипломат, чуть ли не в ранге посла. И всё же он дал своё согласие, приехал на съёмку, сидел на местах правых депутатов, рядом с самим Пуришкевичем.

Профессора, музыканты, художники — самые почтеннейшие люди оказались участниками этих съёмок. Двор студии был запружён машинами, хотя студийный гараж насчитывал тогда не более пяти машин, а «собственников» вообще ещё не было. Шофёры государственных машин ждали своё высокое начальство — «участников заседания Государственной думы». А они в это время самым добросовестным образом изображали правых депутатов, бурно реагировали на речь большевика Тураева, кричали, топали ногами, били кулаками о пюпитры.

Из лекции Г.М. Козинцева во ВГИКе: «В Думе надо отметить два профессиональных момента, которые мы применили. Мы должны были строить либо правый сектор, либо левый, иначе это было бы слишком велико для павильона. Поэтому мы построили только правый сектор, а левый снимали в зеркало. Дёшево, просто и экономно».

Появляются новые персонажи. Вместе с Максимом действуют и верная Наташа, и большевик Тураев, и рабочие Ерофеев, Николай и многие другие. Против Максима выступают не только полицейские, но и меньшевики, и штрейкбрехеры, и такой опасный враг, как «король биллиарда», добровольный шпион, конторщик Платон Дымба.

В 1937 году фильм «Возвращение Максима» выходит на экраны и собирает на своих просмотрах небывалые аншлаги.

Летом следующего года Козинцев и Трауберг приступили к работе над третьим фильмом о Максиме — «Выборгская сторона» (1939), который охватывал короткий, но чрезвычайно сложный и насыщенный период создания советского государства. Из «вихря событий» авторы выбирают наиболее интересные, на их взгляд, эпизоды — борьбу с вылазками контрреволюции, рождение советских судов, деятельность одного из районных рабочих Советов, возглавляемого Наташей, и деятельность Максима, назначенного руководить Государственным банком.

Ноябрьской ночью 1938 года был снят последний кадр трилогии о Максиме.

Из воспоминаний Л. Трауберга: «Козинцев, Чирков и я ничего не проверяли, не повторяли, стояли в каком-то тупом, рассеянном ожидании. Предстояло прощание с человеком, с которым мы прожили шесть лет жизни в близости, какая не существует нигде больше».

Последняя репетиция, кажущиеся тягостными минуты. Вспыхнул электрический свет, всё стало белым, как днём. Чирков, стоя в медленно идущей открытой машине, помахал кому-то рукой, крикнул: «До свидания, Наташа!» И потом, повернувшись к зрителям, повернувшись к нам (в этом месте аппарат и машина сблизились), негромко, с чуть грустной улыбкой сказал: «До свидания, товарищи!»

В конце 1938 года фильм «Выборгская сторона» сдали руководству. Его одобрили в Политбюро партии. Высказали только одно сожаление: нет небольшой, имевшейся в сценарии, политически значимой сцены — представитель большевиков в Учредительном собрании депутат Тураев заявляет об уходе со съезда фракции, которой не по пути с врагами народа. Утром следующего дня этот кусок, в своё время снятый, вставили в фильм.

Над созданием первой советской кинотрилогии в течение всех лет трудились режиссёры Григорий Козинцев и Леонид Трауберг, композитор Дмитрий Шостакович, шеф-оператор Андрей Москвин, звукооператор Илья Волк, ассистенты режиссёров Илья Фрэз и Надежда Кошеверова и исполнители центральных ролей Борис Чирков и Валентина Кибардина.

Велик вклад в трилогию художника Е. Енея, создавшего для двух первых фильмов убедительные и своеобразные декорации старого Петербурга. Отточенное и зрелое мастерство проявил в работе над трилогией оператор А. Москвин — выразительность и разнообразие его съёмок, точное соответствие его световых и композиционных решений постановочному замыслу вызывает удивление и до сих пор.

Максима — Чиркова горячо полюбили зрители. И герой зажил своей жизнью. В августе 1941 года Максим появился в одной из новелл «Боевого киносборника». А до этого в «Великом гражданине» Эрмлера Чирков играл роль под таким же именем: хитро прищуривал глаз, напевал вполголоса «Крутится, вертится». Теперь он (и это было естественным, действие происходило через два десятка лет после «Выборгской стороны») постарел, носил хороший джемпер, надевал очки, чтобы читать…

Вплоть до середины 1950-х годов Козинцев и Трауберг получали письма с предложением продлить экранную жизнь Максима, показать, где он потом трудился, его старость, жизнь сына. «Сделать это было нельзя, — считал Козинцев. — Он не мог состариться, как не могла состариться молодость революции. Она такой и осталась навечно: полной самоотверженности и задушевности».


Категория: Отечественные кинофильмы | Добавил: kursanty
Просмотров: 1076 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]