Главная » 2014 » Март » 10 » Норт
21:08
Норт

 Жаркое и душное августовское утро превратило Нью-Йорк в раскаленную печь. Воздух обжигал и давил, вонь выхлопных газов и запах бензина текли вдоль Пятой авеню, как реки пота.
Норт припарковал машину за тремя глянцево блестевшими автобусами скарсдейлской школы и принял рапорт Брудера. Разложив на капоте своей синей «импалы» бело-голубой план музея, он отметил расположение преступника.
– Когда прибудут ребята из ОЧС? – спросил Норт.
Отряд чрезвычайной службы был тактическим подразделением нью-йоркской полиции. Специалисты по ведению переговоров и парни из SWAT1, которых специально готовили для обезвреживания особо опасных вооруженных преступников. Норт был детективом четвертого округа полиции города Нью-Йорка и сам не работал с заложниками.
На потных впалых щеках патрульного Дона Брудера заиграли желваки, когда он оглянулся на центральный вход музея Метрополитен, на ступенях которого бушевала толпа. Полиция оттеснила любопытствующую публику от дверей. Среди зевак преобладали туристы, продавцы хот-догов и разносчики газет. И хотя вдалеке слышались завывания сирен патрульных машин, которые пытались прорваться по запруженной в этот час Восемьдесят шестой улице, до Норта сюда успели подъехать только две машины.
Было десять часов сорок одна минута.
– Это твое дело,– ответил Брудер.
– Ты первый прибыл на место преступления. Ты позвонил ОЧС или нет? – раздраженно спросил Норт, резко открывая багажник машины.
– Центральная тебе ничего не сообщила?
– О чем ты? – Норт достал тяжелую кобуру и пристегнул ее поверх мокрой от пота футболки.
– О господи,– поежился Брудер.– Это тебе придется звонить ОЧС.
– Почему?
– Да потому, что этот кретин назвал твое имя.
Норт захлопнул крышку багажника. Холодный пот выступил у него на лбу. Детектив покачал головой, чувствуя, какая липкая и грязная от жары и пыли у него шея.
– Назвал мое имя?
– Да. Детектив Джеймс Норт. Только это он и твердит. Вспомни, кому ты успел наступить на мозоль?
Норт начал понимать, что происходит.
– Я же коп,– сказал он.– Слушай, звони в центральную и пни их под зад, чтобы прислали больше людей для оцепления. Вы уже очистили помещения внутри?
Брудер кивнул в сторону толпы, продиравшейся из дверей музея наружу.
– Шутишь? Там больше трех тысяч человек и маленький ребенок, которого этот козел захватил. Чтобы очистить здание, нужно по меньшей мере полчаса.
Норт увидел, как санитары единственной машины скорой помощи, пробившейся через пробки, помогают двум раненым служителям музея. Один прижимал к лицу окровавленную одежду, второй держал на весу обмотанную футболкой руку. «Если он хоть пальцем коснулся ребенка…» Норт потянулся за оружием, чтобы проверить его, и заметил, как помрачнело лицо Дона Брудера.
– Не хотел бы я быть на твоем месте.
– Поверь, всегда хочется оказаться от такого подальше.
– Центр отдал приказ: никакой стрельбы в музее.
Норт удивленно замер:
– Как это?
– Кое-кто звякнул мэру и сообщил, что предоставил трех-тысячелетние экспонаты для выставки. После чего диспетчеру было сказано, что эти экспонаты ценнее всех посетителей, вместе взятых.
Норт промолчал. Он достал из кобуры «Глок-21» сорок пятого калибра. Восемь пуль, пустотелые. Все копы знали, что обычная пуля пронзает человека насквозь. Но пустотелая пуля взрывается в теле, раскрываясь, словно свинцовый цветок. Ее попадание смертельно. И никакого риска пристрелить несчастливца, случайно оказавшегося позади мишени. Пистолет лег обратно в кобуру.
– Я ничего не видел.
Норту было все равно.
– Можешь еще что-то добавить?
– Да,– кивнул молодой патрульный, шагая за детективом вверх по ступеням помпезного старинного здания.– Мы нашли мать того ребенка.
* * *
– Мэттью Хеннесси,– повторяла она снова и снова.– Мэттью Хеннесси.
Но это имя ничего не говорило Норту, оно влилось в круговорот других имен, теснящихся в его голове. Амос Аррелиано, Луис Розарио. Луиса он засадил за вооруженный грабеж. Может, он уже вышел? Еще Майкл Френсис Даффи, на нем двойное убийство. Он точно еще сидит. А Денни? Эта женщина вполне может быть женой Денникола Мартинеса. Норт прищучил Денни на крупной краже.
Это самая неприятная сторона работы детектива – тобой затыкают дырки при каждом удобном случае. И с парнем из музея может быть связано что угодно, прошедшее через руки Норта,– от рэкета до неправильного перехода улицы.
– Вы слушаете меня? – в отчаянии спросила женщина.– Вы слышали, что я сказала?
– Да,– соврал Норт.
– У него астма,– заплакала несчастная мать, размазывая по щекам слезы дрожащими руками. Тушь потекла. За пять долларов не купишь водостойкую косметику. Она судорожно пригладила платье – старое, но очень опрятное. Эта женщина умела беречь каждый цент.
Рядом стоял второй ребенок: маленькая девочка в бледно-желтом платье из хлопка. Отца не было видно.
– Миссис Хеннесси,– мягко произнес Норт.– Он хороший мальчик?
Женщина не слушала. Она плакала.
– Миссис Хеннесси, как зовут вашего сына?
– Я же сказала: Мэттью. Его зовут Мэттью.
«Господи, Норт, соберись!»
– Сколько ему лет?
– Одиннадцать,– ответила она, окидывая комнату блуждающим взглядом.
Норт решил отвлечь ее, переключив внимание на себя. Он коснулся ее руки.
– Миссис Хеннесси, послушайте меня. Хорошо? Посмотрите… посмотрите на меня.
Когда она подняла глаза, Норт придал лицу выражение сочувствия.
– Мы обязательно спасем вашего сына. Но мне нужна ваша помощь.
Она кивком показала, что понимает.
– Вы сказали, что у него астма. Он принимает лекарства?
– Ингалятор. У него есть пластиковый ингалятор.
– От чего случается приступ? От испуга?
– Нет, это просто болезнь.
«Ну, хоть что-то».
– Ингалятор при нем?
Этот простой вопрос поставил мать в тупик. Она снова задрожала, не в силах отыскать правильный ответ. Вцепилась пальцами в белокурые волосы, зачесанные назад и прихваченные лентой. Едва ли миссис Хеннесси была намного старше Норта. Тридцать с хвостиком, не больше, хотя на ее носу уже отчетливо проступила сеточка кровеносных сосудов.
– Он положил его в мамину сумку,– заявила дочка.– Он терпеть не может носить его с собой. Говорит, что выглядит как болван.
Норт снова повернулся к матери.
– Он у вас?
Женщина порылась в пухлой сумочке и извлекла оттуда маленькое устройство из голубого пластика. Она протянула ингалятор Норту. На боку ампулы, вставленной в прибор, была надпись: «Альбутерол».
Норт сразу узнал препарат. Его сестра вводила альбутерол своему ребенку. Но эта ампула была пуста, причем срок годности лекарства давно прошел. Норт не сдержал улыбки, понадеявшись, что она будет выглядеть как ободряющая. Маленький Мэтти не страдал астмой. Он обманывал свою мать, а почему – только ему одному было известно.
– Я сделаю все, чтобы передать это вашему сыну.
* * *
Разбухшие, жирно поблескивающие тучи были беременны дождем, но детектив Норт не верил им. Он продолжал усиленно потеть.
Жара странным образом воздействует на человека. Он становится раздражительным сверх меры, взрывается по самому незначительному поводу. Жара влияет на способность логически мыслить.
Поднимаясь по ступеням музея против течения испуганной, спешащей выбраться на улицу толпы, Норт взвешивал две возможности: можно оставить кондиционеры работать – глядишь, остудят горячую голову бандита; а можно выключить их – пусть жара сделает свое дело. Обезумевший от духоты и зноя, преступник станет неосторожным, но в то же время и опасно непредсказуемым.
Как утихомирить загнанную в угол крысу?
– Что он сейчас делает? – спросил Норт у полицейских, притаившихся за одним из автоматов для продажи билетов.
– Точит меч.
– О господи!
Норт выглянул за угол, стараясь рассмотреть, что происходит в зале, но ничего особенно не разглядел. Зато он ясно слышал странный звук – словно кто-то медленно, очень медленно водил камнем вдоль лезвия древнего меча.
– Где он?
Коп показал на боковую галерею.
– Он ходит туда-сюда. Там есть второй выход.
Норт сверился с планом музея. И непроизвольно заскрипел зубами. Слишком мало полицейских, слишком много посетителей. Он раздраженно отбросил план в сторону.
– Бесполезно!
В другом конце зала Белферов одинокий полицейский направлял испуганную публику из кафе и от Американской выставки к выходу на Восемьдесят первую улицу. Он стоял, прикрывая собственной спиной зал с преступником. Что ему еще оставалось делать? Здесь не было запирающихся внутренних дверей или перегородок, которые в других зданиях всегда возникали, как по волшебству. Музей гордился тем, что вход в него открыт каждому.
Стоит негодяю решить пойти поразмяться – пиши пропало. Его уже не удержать.
Преступник продолжал точить оружие. Из боковой галереи едва ощутимо тянуло запахом металла.
– Давно он этим занимается?
– Минут десять. Музейные работники говорят, что это подлинный меч из Трои.
– Это где-то в северных штатах? – не понял Норт.
– В Древней Греции.
«А-а!»
– Наверное, он стоит кучу денег.
– Уже нет,– ответил Брудер, который подошел сзади. Норт прикинул на глаз расстояние между дверьми.
– Он подходил к ребенку?
– Думаю, он даже не догадывается о том, что там ребенок.
Норт считал иначе.
– Будь спокоен, он в курсе.
Брудеру не сиделось на месте. Пальцы, сжимавшие рацию, побелели от напряжения.
– Так что с ОЧС? Позвонить им?
Норт призадумался. Если ситуация выйдет из-под контроля, ответственность ляжет на Отряд чрезвычайной службы. Но пока все шло нормально. В Нью-Йорке каждый год происходит около ста подобных инцидентов. И специалистам по переговорам в девяноста случаях из ста удавалось уговорить отчаявшихся, сумасшедших и самоубийц отказаться от своих губительных планов. Неспроста форму переговорщиков украшает надпись: «Поговори со мной».
– Звони в участок,– приказал Норт.
Но не успел он договорить, как события понеслись вскачь. Напирающая толпа посетителей в дальнем конце зала обтекла одинокую фигуру полицейского и ринулась прямо к боковой галерее, видимо, в поисках выхода.
Норт бросился им навстречу.
– Назад! – закричал он.– Назад!
Через миг он был в центре зала. Толпа заколебалась в замешательстве, пошла волнами в разные стороны. Норт замахал руками, пытаясь отогнать их обратно.
Брудер и его помощник, выбравшись из-за кассовых автоматов, направляли мечущихся посетителей на выход, подальше от опасной галереи.
– Не сюда! – умолял Норт.
А потом какая-то девица увидела преступника в нескольких футах от входа в выставочный зал и завизжала что есть мочи.
Ростом он был около пяти футов десяти дюймов, весом – примерно сто сорок фунтов. Светлые волосы коротко подстрижены. Он стоял спиной к зрителям; но первое, что бросалось в глаза,– ярко-красные пятна крови у него на руках.
Посетители шарахнулись обратно, откуда вышли, но в этот миг преступник повернулся и посмотрел на Норта.
Он казался моложе детектива на пару лет; на вид ему было двадцать пять – двадцать шесть. Норт держал себя в форме, но этот парень выглядел настоящим атлетом. И наверняка был быстрым и ловким.
Норт поразился собственной тупости. А если слухи не врут и семь лет – это предельный срок жизни нью-йоркского полицейского?
Он судорожно стиснул в пальцах голубенький ингалятор и заставил себя шагнуть вперед. Еще пара шагов, и детектив остановился в дверном проеме.
Этого человека Норт никогда прежде не видел.
Категория: Троянский конь | Просмотров: 712 | Добавил: kursanty | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]