Главная » 2014 » Февраль » 2 » Судьба Британика
18:49
Судьба Британика

 Но еще более вызывающим беспокойство было то, что Агриппина, от внимания которой подобное пренебрежительное отношение не могло ускользнуть, внезапно стала проявлять интерес к отверженному Нероном страдальцу – и, судя по некоторым сведениям, привлекательному внешне – тринадцатилетнему сводному брату Нерона Британику, чей престиж повысился после обожествления его отца и чьи притязания на императорскую корону могли считаться более обоснованными, чем притязания теперешнего императора. Нерон легко впадал в панику, и в данный момент он был именно в таком состоянии. 
Тацит описывает случай, который удручил его еще больше.
Во время празднования Сатурналий (декабрь 54 года) молодые люди бросали жребий, кому быть «королем» пирушки, и жребий пал на Нерона.
 «Король» должен был отдавать разнообразные приказания, выполнение которых не вызывало никаких затруднений. Но… «он повелел Британику подняться со своего места и, выйдя на середину, затянуть по своему выбору песню, рассчитывая, что мальчик, не привыкший даже к трезвому обществу, не говоря уже о хмельном сборище, смешается и будет всеми поднят на смех, – но тот твердым голосом начал песнь10, полную иносказательных жалоб на то, что его лишили родительского наследства и верховной власти. Эти сетования Британика возбудили к нему сочувствие, тем более откровенное, что поздний ночной час и праздничное веселье освободили присутствующих от необходимости утаивать свои чувства. И Нерон, поняв, что к нему относятся неприязненно, еще сильнее возненавидел Британика» (Тацит. Анналы, XIII, 15, 2-4).
Как свидетельствует Тацит, это помогло склонить императора к его первому убийству. Историк прежде отмечал, что услугами отравительницы, нанятой Агриппиной для убийства Клавдия, некоей Локусты, осужденной за многие преступления, давно пользовались при императорском дворе; и теперь где-то в начале 55 года он сообщает, что и сам Нерон заручился ее профессиональной помощью. Первые попытки отравить Британика, однако, оказались неудачными, а попытка покушения на его жизнь его учителями также не имела успеха. И тогда Локуста и офицер, под надзором которого она содержалась, объединили усилия и состряпали новую смесь, вполне подходящую для того, чтобы ею можно было воспользоваться во время обеда. 
Британика посадили с несколькими его сверстниками за отдельный от Нерона стол.
«Еще безвредное, но недостаточно остуженное и уже отведанное рабом питье передается Британику; отвергнутое им как чрезмерно горячее, оно разбавляется холодной водой с разведенным в ней ядом, который мгновенно проник во все его члены, так что у него разом пресеклись голос и дыхание. Сидевших вокруг него охватывает страх, и те, кто ни о чем не догадывался, в смятении разбегаются, тогда как более проницательные замирают, словно пригвожденные к своему месту, и вперяют взоры в Нерона. А он, не изменив положения тела, все так же полулежа и как бы ни о чем не догадываясь, говорит, что это дело обычное, так как Британик с раннего детства подвержен падучей, и что понемногу к нему возвратится зрение и он придет в чувство. 
Но в чертах Агриппины мелькнул такой испуг и такое душевное потрясение, несмотря на ее старание справиться с ними, что было очевидно, что для нее, как и для сестры Британика Октавии, случившееся было неожиданностью… Итак, после недолгого молчания возобновилось застольное оживление.
Одна и та же ночь видела умерщвление и погребальный костер Британика… его погребли все-таки на Марсовом поле при столь бурном ливне, что народ увидел в нем проявление гнева богов…» (Тацит. Анналы, XIII, 16-17).
Действительно ли эта отвратительная история правдива? Очевидно, здесь была какая-то нечестная игра. Обморок Британика не выглядел естественным, что бы ни говорил Нерон, и спешка, с которой тело было кремировано, похоже, указывает на убийство. Более того, выжил один свидетель, который видел все собственными глазами, – следующий император Тит, друг Британика, который действительно возлежал рядом с ним за одним столом.
 Судя по сведениям Светония, Тит «…даже питье, от которого умер Британик, пригубил… и после долго мучился тяжкой болезнью» (Светоний. Божественный Тит, 2).
Во всяком случае, Светоний мог предположительно навести историков на мысль о том, что произошло.
Но очевидно, что ни он, ни кто-либо другой не могли знать наверняка, был ли убийцей сам Нерон. Почти каждый писатель заявляет, что был.
 Но так ли это? Верно, что и Тиберий, и Калигула начинали свое правление, устраняя своих ближайших соперников в императорском доме, и что от Нерона ожидали того же. Но все-таки кажется необычным, что новый император, обладая всеми возможностями, необходимыми для того, чтобы убить мальчика, живущего в его собственном дворце, выбирает для этой цели столь многолюдное сборище. Или же это было со стороны Нерона чем-то вроде двойного блефа, основанного на высокомерной предпосылке, что публичный характер этой сцены заставит людей усомниться в том, что он виновен в преступлении столь явном? 
Это, возможно, довольно предусмотрительно. С другой стороны, если убийцами были люди, которые не имели личного доступа во дворец, то выбор такого случая был более чем вероятен. Убийство Томаса Бекета служит напоминанием о том, что, если самодержец впадает в гнев или боится кого-то, весьма вероятно, что один из его прихвостней наверняка убьет этого человека с намерением выковать дополнительную связь со своим повелителем. И подобное снова имело место уже в наши дни.
Участие в этом Сенеки и Бурра двусмысленно. Они могли аргументировать тем, что сосуществование двух сводных братьев создавало невыносимую ситуацию и что безопасность государства требовала устранения одного из них, в противном случае вполне может возникнуть гражданская война, и тогда пострадают миллионы ни в чем не повинных людей. Но нам не суждено узнать, кто же на самом деле был убийцей.
Однако одно ясно: Агриппине, которая раньше угрожала, теперь самой грозила смертельная опасность. Но она была слишком сильной личностью, чтобы позволить сместить себя, и если Британик больше не мог быть предметом ее симпатии, она решила вместо этого проявлять свою симпатию к его сестре, пренебрегаемой Нероном Октавии. Было похоже, что Агриппина искала поддержки рядом, имея в виду свои будущие действия.
 К тому же ходили слухи, что она пытается собрать как можно больше денег. И поэтому Нероном и его советниками были предприняты новые шаги. Агриппина была лишена своей военной стражи, включая отряд германских телохранителей, который недавно усилил ряды ее охраны. Затем ее выдворили из дворца в собственное поместье. «…Сам он13приходил туда не иначе как окруженный толпою центурионов, и всякий раз, наскоро поцеловав мать, тотчас же удалялся» (Тацит. Анналы, XIII, 18, 5).
Ее вынудили коротать время в своей усадьбе на Пинцианском холме или на своих виллах в. Тускуле или в Анции. После 55 года ее портрет и имя никогда больше не появлялись на римских монетах. Агриппина продолжала вызывать подозрения Нерона, но ее активная роль закончилась. Возможность, что Римом может управлять императрица, растаяла, чтобы никогда больше не возникать.
Даже если она и приложила руку к убийству Клавдия, что кажется весьма вероятным, то ей был нужен его апофеоз, его обожествление, и ее роль в качестве жрицы нового бога была ступенькой к ее политическому положению. Итак, с этих пор на монетах и в надписях оказывается гораздо меньше внимания памяти Клавдия. Ходили слухи, что Нерон не проявлял особого рвения относительно строительства храма нового бога (хотя это сомнительно, поскольку довольно большая часть каменной кладки сохранилась до сих пор). 
И просьба Нерона к Сенату о том, что следует воздвигнуть статую в память о нем самом, действительно позднее стала еще одним поступком отречения его от родства с Клавдием. Верно, Нерон был все еще официально женат на дочери Клавдия Октавии. Но, несмотря на все интересы и цели, которые преследовал этот брак, он подошел к концу, если когда-либо на деле и существовал, и с этого времени отчуждение между Нероном и его женой стало полным.
Жаждущие отмщения собрались вместе в надежде положить конец и Агриппине. В число их входила одна из теток Нерона, Домиция, которая прежде делила с Агриппиной мужа и доводилась сестрой Домиции Лепиды, которую мать Нерона ложно обвинила. Еще одной жаждущей ее крови, что неудивительно, стала представительница семейства Силана. Она доводилась сестрой мужчинам, которых преследования Агриппины довели до смерти, более того, ее возлюбленный охладел к ней, потому что Агриппина, притворившись ее подругой, рассказала ему, что его будущая супруга нимфоманка и занимается этим уже давно.
 Один из вольноотпущенников Домиции, танцовщик Домиций Парис, который состоял в интимных отношениях с Нероном, однажды вечером сообщил ему, что его мать замышляет против него заговор. Нерон, как можно предположить, пришел в ужас. Но этот донос, вероятно, не имел под собой оснований или пока не имел.
 Соответственно Бурр, который не забыл своей прежней связи с Агриппиной, проявил осторожность, поскольку и его положение на этот раз было под угрозой, и потребовал полного соблюдения юридической процедуры разбирательства, предупредив императора, что не слишком благоразумно будет осудить ее, предварительно не выслушав. Поэтому Агриппине позволили оправдаться, что она и сделала с большим тактом, и, за исключением Париса, который был достаточно близок к Нерону, чтобы избежать своей участи, последняя партия ее обвинителей была устранена.
Категория: Нерон. Владыка Земного Ада | Просмотров: 983 | Добавил: kursanty | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]